Когда мы вошли в Грот-зал Театра «Школа драматического искусства», расположенный на цокольном этаже в доме на Сретенке, и нашему взору открылась картина с декорациями спектакля «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда», отсылающая в Викторианскую эпоху британской столицы, то ещё до начала действа у нас появилась возможность внимательно вглядеться во множество деталей интерьера, насыщающих это камерное пространство и несомненно влияющих на сюжетные коллизии этой мистической истории о раздвоении личности.

Не зря режиссёр-постановщик и автор инсценировки спектакля Глеб Черепанов сказал, что именно это пространство Грот-зала подтолкнуло его к идее создания постановки по повести Роберта Льюиса Стивенсона. И именно оно рождало и продолжает рождать идеи о том, как и в какой форме можно передать внешнюю и внутреннюю составляющую того, что создаёт настроение этой очень странной и загадочной истории, в которой тёмная и светлая стороны жизни человека сплетались в замысловатой паутине чего-то необъяснимого, где сон и явь то и дело пересекались, путая сознание в карусели многочисленных вопросов, на которые очень хотелось получить ясные ответы.

А ответы эти рождались и исчезали так же быстро, как появлялись и трансформировались в нечто иное различные персонажи этого спектакля. И это касается не только доктора Джекилла, решившего отделить от себя тёмную сторону и придумал мистера Хайда, для которого не было границ зла, но и материальное воплощение самой «Странной истории» и несущего ею напряжения, выращенного не словами, а пластикой движения. Это Подземелье словно бы само погружает зрителя в состояние, близкое к Сновидению, и потому в нём обязательно должно присутствовать что-то до конца непонятное, но очень притягательное.

Однозначно могу сказать, что ничего похожего в своём восприятии спектакля как такого мы раньше не видели. Это был симбиоз жанров и настроений с чётко выверенным темпо-ритмом и тонким переплетением музыкально-декоративных составляющих. О музыкальном оформлении нужно сказать отдельно: оно своей разноплановостью во многом создавало и меняло направление движения этой истории от игриво-цирковой до психоделической. Весёлое и задорное в мгновение сменялось на нечто, выворачивающего человека наизнанку. Безусловно, для актёров такое существование в спектакле — большой профессиональный вызов, но в то же время и подарок их творческой судьбы.

Андрею Харенко предстояло воплотить в этом пространстве две роли: доктора Джекилла и мистера Хайда. Причём иногда и одновременно. Вышло это у него великолепно. В камерной атмосфере Грот-зала особенно явно проявляется то, как человек чувствует себя в этих противоположных образах и как мастерски он меняет на твоих глазах своё не только внешнее, но и внутреннее состояние. Одних актёрских приёмов для этого не достаточно, тут должно быть понимание того, что вело героя Стивенсона из его светлой стороны в тёмную, и почему в итоге тьма взяла верх. И этого понимания у Андрея Харенко безусловно в достатке!

Адвокат Уотерсон в исполнении Евгения Полякова — словно сошедший из картин Викторианской эпохи человек, который пытливо ищет несоответствия увиденному и услышанному и до самого финала продолжает поиски ответов на возникающие у него вопросы. Во многом каждый зритель может примерить на себя роль этого адвоката и в итоге сделать свой выбор: какую сторону ему принять. Евгению Полякову удалось сохранить интригу нравственного выбора его героя до самого конца и в целом передать неоднозначность мотивов его действий.

Персонаж «Странная история» в исполнении Марии Киселёвой — это генератор напряжения в спектакле, который то и дело, и весьма неожиданно, возникает в разных частях этого пространства и в пластической форме насыщает нужной энергией ход действия. Здорово, что Глеб Черепанов материализовал этот потусторонний образ и сделал его связующим звеном между двумя разными мирами и двумя разными состояниями человека.

Восхищения заслуживают и другие артисты, задействованные в этом спектакле, которые смогли проявить себя и в «немом чёрно-белом кино» с его акцентом на гиперболизированность в мимике, пластике и движениях, и в «мистическом ужастике» с нуар-эстетикой, полной мрачности и контрастной визуализации.

В итоге мы увидели яркий и динамичный спектакль о непрекращающейся борьбе добра со злом, которую каждый человек ведёт внутри себя с переменным успехом, но с надеждой, что в итоге светлая сторона когда-нибудь всё же возьмёт верх…

«Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда»

Создатели спектакля:

Режиссёр-постановщик, автор инсценировки и музыкального оформления — Глеб Черепанов
Сценография и костюмы — Ольга Левенок
Художник по свету — Алексей Михалевский
Помощник режиссёра — Кристина Кондрина

Действующие лица и исполнители:

Доктор Джекилл — Андрей Харенко
Мистер Хайд — Андрей Харенко
Уотерсон, адвокат — Евгений Поляков
Энфилд, его кузен — Константин Сакович
Сэр Дэнверс Кэрью, член парламента — Константин Сакович
Эмма, его дочь — Анастасия Привалова
Ньюкомен, инспектор полиции — Николай Гонтар
Пул, дворецкий — Николай Гонтар
Люси, певица в варьете — Александра Гладкова
Сюзи, легкомысленная девица — Анастасия Привалова
Старуха — Александра Гладкова
«Странная история» — Мария Киселёва.

Текст: Наталья Бухарева и Олег Бухарев.

Фото: Олег Бухарев.

Фотоальбом со спектакля «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда»

*Возрастные ограничения 18+.

Сообщение «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда»: сны из подземелья появились сначала на Культурная жизнь.

Глеб Черепанов, режиссёр-постановщик спектакля «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда»:

— Что мы оставили от первоисточника? Ну, я бы сказал даже, что к Стивенсону пришлось ещё кое-что добавить, прежде всего, потому что это проза, в которой очень мало диалогов, поэтому эту несуществующую пьесу нужно было написать. Я бы даже назвал это скорее не пьесой, а вот некой композицией на темы «Странной истории доктора Джекилла и мистера Хайда», потому что у нас, конечно же, в первую очередь используется текст Стивенсона, но при этом есть несколько таких явных и скрытых цитат, например, из автора, которого Стивенсон очень любил и был его большим фанатом, и это Федор Михайлович Достоевский, потому что роман «Преступление и наказание» во времена Стивенсона был уже переведен на английский язык, и Стивенсон в буквальном смысле просто заболел Достоевским, он везде носился с этим романом, рассказывал всем своим знакомым, и когда мы это узнали, конечно же, мы не могли пройти мимо этого удивительного факта, и какие-то аллюзии, а иногда даже и прямые цитаты из Достоевского у нас тоже будут.

Они оба рассматривали человека во всей его полноте, во всём многообразии, а человеку свойственны как светлые, так и очень темные качества, и это знаменитая цитата Достоевского, которую мы уже растиражировали, о том, что поле битвы добра и зла – это душа человека, это его фраза, и вот, мне кажется, «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда» – это такая прямая иллюстрация именно на эту тему, об этой вечной борьбе, которая никогда не прекращается, а с другой стороны, может быть, и не должна прекращаться, потому что человек, он не ангел по определению, и именно в этой борьбе, в выборе, который он делает каждый день, а иногда и каждую минуту своей жизни, и заключается его жизнь, в которой нужно постоянно делать выбор, куда повернуть, в ту или в эту сторону, и об этом выборе у нас в спектакле, конечно, тоже идет речь.

Как в спектакле в целом, так и в музыкальном оформлении в частности, у нас изначально заявлена такая двойственность – «Доктор Джекилл» и «Мистер Хайд», и поэтому, конечно же, во всех аспектах – и в сценографии, и в музыкальном оформлении – мы шли тем же путем, это такое сочетание несочетаемого, двух полюсов, поэтому у нас звучат и какие-то очень весёлые, даже, я бы сказал, балаганно-ярмарочно-кабареточные песни и мелодии, и, конечно же, это такое абсолютно психоделические мотивы, которые, как нам хотелось бы, будут воздействовать на зрителя, на его подсознание, поэтому мы пошли вот таким двойственным путем – высокое и низкое, смешное и трагическое, Джекилл и Хайд – вот всё это, вот такие два полюса, они вообще через весь спектакль проходят.

Насколько удобно для этой постановки пространство грота? Слово «удобно» – оно вообще для театра, мне кажется, неприменимо, потому что если очень удобно становится, это даже как-то опасно, если ты сам ощущаешь, ставя спектакль, что как-то прям так всё удобно, вот, поэтому, конечно же, это особое пространство, как и всё пространства в этом театре, других таких залов вы не найдёте больше нигде, и поэтому с этим залом надо вступать во взаимоотношения, они разные, да, порой трудные, но мне кажется, это как-то очень правильно, то есть вообще для того, чтобы что-то родилось на свет, нужно приложить усилия, иногда даже болезненные, да, и испытать какую-то боль, что-то преодолеть, и, может быть, тогда на свет появится что-то стоящее.

Это касается и репетиций, и про рождение спектакля в целом. Дело в том, что здесь уже несколько лет именно спектакли не игрались, и мы сюда вошли снова, и вступили с этим пространством в разные, подчас сложные, но, конечно же, всё равно позитивно окрашенные отношения, потому что всё-таки мы рождаем здесь такое общее с этим залом дитя.

То, что Джекилл и Хайд у нас один человек, объясняется очень просто, потому что это юстиция на одного человека, и, конечно, мне кажется, и для артиста это подарок, да, сыграть именно две роли одновременно, и иногда в прямом смысле одновременно, потому что эти два разных персонажа, они же борются внутри доктора Джекилла, и поэтому, конечно, у нас даже вопроса такого не было, и мысли отдавать эти роли двум разным артистам. Мне кажется, это было бы странно, и обязательно это должен играть один артист, это непросто во всех смыслах, но при этом очень интересно, поэтому, конечно, у нас сразу в этом плане было понимание.

Идея поставить эту историю возникла практически спонтанно, и объяснений рациональных и логических этому нет, потому что я не могу сказать, что я прям вот давно бредил, или вот как часто у режиссёров есть какие-то списочки, тетрадочки и так далее, где написаны какие-то заветные произведения, не было этого произведения там, просто когда зашла речь о том, чтобы в этом зале выпустить спектакль, оно у меня возникло практически сразу в процессе обсуждения. Почему, сейчас даже сложно сказать, но других вариантов почему-то не было. Вот как только прозвучало это название, мы поняли, что да, именно оно и именно здесь, в этом зале, потому что на самом деле, мне кажется, даже в других пространствах этого театра оно и правда бы не прижилось так, как здесь.

В этом зале какой-то такой особый мир, в который ты ещё спускаешься, да, ты спускаешься вниз, потому что это цокольный этаж, мы находимся с вами, ну практически, под землей, здесь есть какой-то особый уют, своя атмосфера, свой шарм, и вот такому истинно английскому произведению, одновременно и с мистикой, и с юмором английским, мне кажется, именно здесь самое место.

Что касается сценографии, то здесь есть такие как бы маленькие и побольше потайные пространства, из которых у нас тоже будут появляться артисты, при этом всё равно пространства поделено на некие зоны, в которых работают артисты, потому что мест действия немало в этом произведении, вся проблема и, с другой стороны, вызов как раз и был для нас в том, что мест действия немало, а при этом мы в одном пространстве находимся, оно должно вместить в себя все эти совершенно разные места, и улицу, и дом, и при этом какое-то мистическое пространство или пространство сна, вот всё это мы постарались как-то очень лаконично совместить.

Текст: Наталья Бухарева.

Фото: Олег Бухарев.

Видео: Наталья Бухарева.

Фотоальбом со спектакля «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда»

Сообщение Глеб Черепанов: «К созданию спектакля нас подтолкнуло пространство Грот-зала» появились сначала на Культурная жизнь.